Забор на муниципальной земле

Потянули к земле: в регионах людям предлагают воспользоваться участками под огороды

На фоне кризиса, спровоцированного пандемией коронавируса, власти на региональном и муниципальном уровнях начали предлагать гражданам бесплатно использовать земли сельхозназначения под собственные огороды. С такими предложениями уже выступили в Костромской области, Татарстане и Тверской области. В Костромской области, где инициатива прозвучала на региональном уровне, выделили больше всех — сразу около 2 тыс. га. На текущей неделе там отчитались о первых получателях. Но в большинстве случаев, как выяснилось, воспользоваться предложениями жители не спешат. Почему бесплатная земля остается невостребованной и можно ли это изменить — в материале «Известий».

Земля на время

О том, что в Костромской области заинтересованным жителям бесплатно выделят земельные участки под посадку овощей, стало известно в конце апреля: с инициативой выступил глава региона.

«По требованию губернатора Сергея Ситникова муниципальные образования формируют земельные участки для сезонного выращивания жителями региона картофеля и овощей. Данный механизм разработан в качестве дополнительной меры поддержки граждан области, оказавшихся в тяжелой экономической ситуации в связи с пандемией коронавируса», — говорилось в сообщении, опубликованном на портале государственных органов Костромской области.

По задумке, жители области, нуждающиеся в дополнительной земле для выращивания картофеля и овощей, могут обратиться в органы местного самоуправления с просьбой предоставить участок во временное пользование.

Фото: ИЗВЕСТИЯ/Константин Кокошкин

Собственность на землю в этом случае не оформляется — человек просто может возделывать участок в течение сезона, чтобы осенью собрать свой урожай. Это главное условие, подчеркнули в областном департаменте агропромышленного комплекса. При этом уровень достатка не является критерием — по словам чиновников, обратиться с просьбой о предоставлении участка могут жители области вне зависимости от уровня достатка.

Всего, как следует из документа, опубликованного на официальном государственном портале Костромской области, участки предоставляются в 17 из 24 районов. Подать заявки можно будет до 25 мая.

К счастью или к сожалению

Сформировать участки и определить порядок их оформления муниципальные власти должны были к началу мая. Посмотреть информацию о земле, которую можно взять во временное пользование, можно на сайтах районных администраций.

Насколько она должна быть готова к проведению сельскохозяйственных работ, не оговаривается, но уточняется, что в некоторых случаях помощь в ее распашке по договоренности с администрациями могут оказать местные сельскохозяйственные предприятия. Они же выделяют неиспользуемые земли из своих фондов.

Всего, по данным директора департамента АПК Сергея Иванова, к среде, 13 мая, в районах выделили под эти цели более 2 тыс. га, или более 600 участков.

— Только в Костромском районе для граждан сформированы земельные участки площадью 400 га. По большому счету для обеспечения семьи картофелем нужно 2–4, максимум шесть соток земли. Но если кто хочет, могут взять и 10 соток, земли предостаточно. Каких-либо ограничений нет. Обратиться за получением земли могут все, и горожане, и жители сельских поселений, — заявил чиновник.

Тогда же местные чиновники отчитались о предоставлении во временное пользование земли первым шести заявителям — все они получат участки в одной из деревень Костромского района.

Как рассказала глава Караваевского сельского поселения Елена Шилова, земля будет подготовлена для посадок благодаря сотрудничеству поселения с сельскохозяйственной академией и местными предприятиями.

— И очень быстро нашлись желающие посадить картофель. Я думаю, что люди не разучились работать на земле и это, конечно, будет востребовано. Потому что это всё равно свой продукт, выращенный своими руками. Это хорошее подспорье, практически на всю зиму можно обеспечить семью картофелем, — сказала она.

Фото:

В то же время в администрациях нескольких других районов области, также фигурирующих в списке, «Известиям» рассказали, что участки действительно были сформированы, однако никаких обращений от желающих пока не поступало, «к сожалению или, наоборот, к счастью, хотя посадки картофеля у нас сейчас в самом разгаре».

Там также уточнили, что земля на предлагаемых участках находится в разной степени готовности, но есть и такие, где начинать посадки можно будет сразу. Претендовать на получение земли при этом могут только жители конкретного района.

Из восьми осталось пять

Еще раньше с предложением взять землю во временное пользование власти обратились к жителям Мамадышского района Татарстана, одного из самых крупных на территории республики.

«Такая мера предпринимается в том числе и по просьбе самих жителей района, которые заявили, что в сложившихся условиях хотели бы заняться огородничеством и иметь дополнительные источники дохода», — говорилось в сообщении, опубликованном на сайте Мамадышского муниципального района 23 апреля.

Всего под эти цели было выделено около 20 га земли, которая находится в муниципальной собственности, как подчеркивали в администрации, из самого Мамадыша туда ходит городской автобус — это заброшенные с советских времен огороды.

Первоначально в администрации рассказали, что принимать заявки будут до 5 мая, а к 9 мая пообещали распахать землю, чтобы подготовить ее к посадкам.

Предложение было рассчитано на жителей района, не имеющих собственных огородов. Большая часть людей там живет в частном секторе, но еще есть около 120 многоквартирных домов — речь прежде всего шла об их жителях. На одного человека планировалось выделять примерно по 10 соток. В среду, 13 мая, «Известиям» в администрации пояснили, что обращений в итоге «было не так много».

Фото: РИА Новости/Максим Богодвид

— Мы, в общем-то, предполагали, что так будет. У нас район аграрный, и даже среди тех, кто живет в домах многоквартирных, многие все-таки имеют собственные огороды или могут воспользоваться участками родни, — рассказывают в администрации.

Пока желающих получить землю набралось 7–8 человек, сейчас из них осталось пять.

С похожей инициативой накануне майских праздников выступила и администрация сельского поселения Каблуково в Тверской области.

— Мы сформировали участок площадью 1 га (пока) в Савватьево и готовы его предоставить желающим для организации своего огорода. По 6–8 соток. Помощь с распашкой и семенами гарантируем, — написал глава сельского поселения Георгий Четверкин в группе поселения в Facebook.

Предложение было адресовано не только местным жителям, но и всем желающим, в том числе и москвичам — сельское поселение расположено почти на границе с Московской областью. Но и там желающих к середине мая набралось немного. Заявления на получение земли в собственность написали четыре человека: двое местных жителей и двое из Твери, рассказал Георгий Четверкин «Известиям».

Просто купить

В ближайшее время такая мера вряд ли будет востребована, указывает в разговоре с «Известиями» директор по аграрной политике НИУ ВШЭ Евгения Серова. Сказывается и действующий режим самоизоляции, во время которого многие просто не понимают, как им добраться до участка и как его возделывать, а также отсутствие реальной возможности сделать это у тех, на кого такие меры рассчитаны в первую очередь.

— Средний класс возделывать землю не поедет — дефицита продуктов нет, поэтому если у человека есть такая возможность, ему проще будет заработать, чтобы эти овощи купить. Теоретически огороды могут помочь тем, кто уже сейчас пострадал от экономических последствий пандемии и действительно нуждается. Но не в краткосрочной перспективе — урожая еще нужно будет дождаться, а ресурсов на то, чтобы ее возделать, чтобы этот участок минимально обустроить, у них скорее всего нет, — отмечает эксперт.

Фото: ТАСС/Владимир Смирнов

Инициатива с раздачей земли не может иметь широкого спроса, поскольку у большинства жителей страны, особенно на сельских территориях, и так есть собственные участки, полагает директор научно-исследовательского центра агропродовольственной политики Института прикладных экономических исследований (ИПЭИ) РАНХиГС Наталья Шагайда.

— У нас в стране почти все семьи имеют дачные, садовые и приусадебные участки. В крайнем случае они есть у родителей молодых семей. За гражданами закреплено в виде участков для личного подсобного хозяйства более 13 млн га. На этих участках в 2019 году было выращено более 28% сельскохозяйственной продукции страны. Многие продолжают кормиться со своего огорода или дачного участка. Доля собственной продукции в пищевом рационе семей по картофелю — в среднем около 44%, по овощам — 28%, по ягодам, фруктам — 13%. Сельские же жители на 69% едят «свой» картофель, на 49% — «свои» овощи, — рассказывает она.

По данным сельскохозяйственной переписи, из предоставленных гражданам 13 млн га к середине 2010-х не использовалось около 1,5 млн га — и вероятнее всего, именно о них люди прежде всего вспомнят в трудной ситуации. В то же время, считает собеседница издания, опыт пандемии показал ценность наличия собственной земли — не только в качестве поддержки в условиях экономического кризиса, но и в качестве «запасного аэродрома» в условиях самоизоляции.

В Костромской области, где участки предлагают строго на сезон, как писали местные СМИ, недоверие у людей вызвал этот короткий срок — они указывали, что за один сезон больше усилий уйдет на возделывание земли, которую затем придется отдавать. В комментариях в социальных сетях некоторые отмечали, что в этих условиях купить сезонные овощи из соседних регионов будет дешевле, и выражали сомнения в качестве предоставляемой земли. «А прежде чем пахать, корчевать нужно. Ни один нормальный предприниматель не даст поля, которые возделывает, под этот бред», — написал один из пользователей в социальной сети местного издания.

Фото:

Но если в Костромской области вопрос с собственностью оговорен четко — она на землю не оформляется — то в Татарстане его пока оставляют открытым. Формально сейчас участки передаются временно, но если окажется, что люди хотят продолжать, районные власти готовы подумать над вариантами. Там не исключают, что после того, как первые пять участников начнут работать на своих участках, будет и вторая волна обращений — «люди просто увидят, что земля действительно есть».

Хотя для тех, кто о своем огороде думает всерьез, такое предложение скорее служит лишним стимулом к тому, чтобы в итоге купить собственный участок и вкладываться уже в него, полагают в администрации Мамадышского района.

— По крайней мере, из тех, кто обращался к нам вначале, многих мы потом обзванивали повторно, и они говорили, что просто в итоге купили себе землю или дом, — объясняют в администрации.

В качестве оперативной меры поддержки пострадавшим категориям намного более действенной сейчас может стать выдача продуктовых наборов или талонов на продукты. С другой стороны, подчеркивает Евгения Серова, раздача земли может оказаться актуальной в среднесрочной перспективе — на фоне реколонизации сельских территорий, которая, вероятнее всего, последует за пандемией.

Такие меры могут стать дополнительным стимулом для представителей среднего класса, постепенно расселяющихся из оказавшихся недостаточно безопасными мегаполисов, и ориентироваться, по мнению эксперта, в этом случае лучше именно на эту группу

Забор в России больше чем забор: за последние четверть века граждане возвели свыше 2,5 млн км оград, а сколько их построено государством — даже вообразить трудно. При этом защита собственности — далеко не главная функция отечественного забора.

ВЛАДИМИР РУВИНСКИЙ

У забора есть начало

Один из главных заборов в России — Кремлевская стена, ее высота — 19 м

Фото: Александр Петросян, Коммерсантъ

Повальное заборостроение в России случилось с появлением частной собственности. «Когда началось массовое строительство подмосковных дач после перестройки, то их сразу стали окружать высокими заборами,— вспоминает культуролог и историк архитектуры Владимир Паперный.— Эти заборы часто появлялись раньше самого кирпичного дворца».

В СССР монополией устанавливать ограды и границы обладало государство. В начале 1990-х эта монополия была разрушена. «Поскольку появилась частная собственность, идея огораживания разбилась из централизованной государственной на мелкие учреждения или частные владения,— рассуждает Паперный.— Происходит распад центральной власти, которая создает заборы, на более мелкие власти, которые создают свои заборы».

Тему продолжает Петр Сапожников, гендиректор компании «Стройзабор», входящей, по ее собственным данным, с которыми согласны участники рынка, в десятку самых крупных в Московском регионе. «У нас начали возводить и личные дома — это примерно начало 1990-х,— вспоминает Сапожников.— Тогда были криминальные разборки, люди попытались оградить себя от нежданных гостей. С тех пор это продолжается. Для кого-то это охрана, для кого-то — способ что-то скрыть. Люди боятся что-то показать».

Скрывать есть что: к примеру, по подсчетам Союза садоводов России, только 20% владельцев дачных участков оформили на них право собственности.

Сколько в стране дач, никто точно не знает: Росстат, по данным сельскохозяйственной переписи 2006 года, насчитывал 13,8 млн земельных участков, а профессор Института экономики РАН Иван Стариков уверен, что дачных участков в РФ и вовсе 32–35 млн.

Желание огородиться проявилось и в системе доступа в подъезды многоквартирных домов. «Чтобы попасть к себе домой, человек должен миновать в среднем пять армированных дверей: три в подъезде, четвертая — в тамбуре на этаже и пятая — собственно дверь в квартиру. У нас нет такого уровня общественной опасности, мы не в Йоханнесбурге живем, не в Колумбии»,— отмечает политолог и историк из НИУ-ВШЭ Сергей Медведев.

Высокий спрос на ограждения, считает Владимир Паперный, можно объяснить тем, что больше 70% людей в Москве жили в коммуналках и собственная квартира стала переворотом в социальных отношениях.

Кладбищенские ограды часто не только выше памятников, но и орнаментальнее их. Их скученность удивительно напоминает плотность застройки заборов в жилых дворах

Фото: Василий Шапошников, Коммерсантъ

Другое важное символическое пространство для оград — кладбище. «Главное содержание русского кладбища — это заборы. И я нигде в мире не видел, чтобы заборы на кладбище были выше памятников. Ограды важнее крестов»,— говорит Сергей Медведев. В XX веке в СССР за короткое время произошло массовое переселение людей из деревни в город: в начале столетия было 15% городских жителей, к концу стало более 70%. Кладбище в этом контексте — место, где человек наконец получает то, чего не хватало в жизни: частное пространство и свои границы.

50 раз по экватору

Бум строительства заборов пришелся на начало нулевых. Рынок в Московском регионе, по словам Петра Сапожникова, рос в геометрической прогрессии до 2014 года: «Сначала был запрос на простые заборы из сетки-рабицы: тогда скупались большие объемы земли в Подмосковье и образовывались садовые товарищества». Вскоре на смену им пришли заборы сплошные — из профлиста.

Сегодня забор из профилированного настила — самая распространенная глухая» ограда если не в стране, то Московском регионе точно. Как минимум он может конкурировать за это звание с советскими бетонными заборами с ромбиками, которые можно встретить в каждом городе по всей стране. Эту «плиту ограды ПО-2», известную сегодня как «забор Лахмана», создал в 1970-х советский архитектор Борис Лахман. За дизайн плит он даже получил бронзовую медаль ВДНХ и 50 руб. премии. Со временем Лахман эмигрировал в США, где преуспел на архитектурном поприще. А плиты остались.

«Забором Лахмана» по-прежнему окружены стройки, воинские части, заводы, предприятия, компании, гаражи, железнодорожные пути и разнообразные пустыри. Столичные власти, правда, еще в 1997 году запретили их использовать в центре города. Но дальше дело не пошло. Более того, бетонное ограждение все еще производят. Например, Очаковский комбинат ЖБИ в Москве предлагает четыре разновидности «забора Лахмана» — по 6–7 тыс. руб. за панель (видимо, недорогая долговечность, пусть и некрасивая,— ходовой товар).

Бетонными заборами, придуманными в СССР, до сих пор ограждают строительные площадки. Особенность такой ограды в том, что снести ее без строительной техники нельзя, а простоять она может десятилетия

Фото: Интерпресс / PhotoXPress.ru

За городом же профнастил точно взял первенство — распространился как борщевик Сосновского (и так же плохо выводится). «Если брать дачные участки, то забор из профнастила самый востребованный, идет на первом месте»,— рассказывает Сапожников. По его оценкам, на этот вид приходится 70% объема рынка в столичном регионе. «Из сплошных непрозрачных заборов он самый дешевый»,— раскрывает Петр Сапожников причины подобной популярности.

До 2014 года десяток крупнейших частных заборостроительных компаний в Москве и области, прикидывает он, производили и устанавливали около 1,5 тыс. км заборов из профнастила: «Только мы ставили за сезон такого забора по 120 км. Чуть раньше забор из сетки-рабицы — по 100–110 км. Дерево было — 70 км». И это без мелких производителей, чей объем производства вычислить сложно.

Если же округлить очень грубо, то за год в Московской области только десяток-полтора крупных частных компаний ставили около 3 тыс. км самых разных заборов. За десять лет продукции всех — не только крупных — производителей хватило бы «озаборить», как говорят на рынке, экватор (его протяженность — 40 тыс. км). И это только частные производители, и только в Московском регионе, и почти исключительно для загородных дач (у «Стройзабора» это 95% клиентов).

Госзаказ на госзаборы: 2,5 млрд рублей

В 2016 году в системе госзакупок госкомпании, учреждения и ведомства приобрели ограждений на 2,5 млрд руб., следует из данных на сайте zakupki.gov, проанализированных по нашей просьбе проектом «Антирутина» (отслеживает государственные закупки). Едва ли частники заказали больше, так что правительство со времен СССР остается крупнейшим в стране покупателем заборов.

Сколько всего заборов в РФ, никому неизвестно, но можно прикинуть их длину на дачных участках. Алексей Крашенинников, директор центра повышения квалификации «Урбанистика» в МАРХИ, говорит, что типовой дачный поселок занимает 10–15 га. На нем 100 участков по 12 соток со 100 м забора. «Итого 10 тыс. м заборов на такой небольшой поселок»,— заключает он. По оценке Союза садоводов России, в стране около 16 млн дачных участков. А если учесть старосоветские дачи и «типовые дачные дворцы», рассуждает Андрей Трейвиш из Института географии РАН, то общее число приблизится к 20 млн. Не все они, конечно, типовые, и не все окружены заборами.

Но если взять за основу расчеты Крашенинникова, то получится, что в РФ только на дачах установлено около 2 млн км заборов. Это хватило бы опоясать заборами Землю по экватору уже 50 раз.

Если же опираться на данные Росстата, насчитавшего в стране 79 тыс. некоммерческих садоводческих, огороднических и дачных объединений, то дачные заборы растянулись на 790 тыс. км (они обогнут Землю без малого 20 раз).

Была крыша — стал забор

Если про «забор Лахмана» известно, откуда он взялся, то с забором из профнастила у нас все не так определенно. Изобретателем самого материала считается британский инженер Генри Робинсон Палмер (1795–1844). Изготавливали профнастил поначалу из кованого железа, что было дорого, и в основном для кровли.

Новую жизнь материал получил в XX веке, когда начали массово применять сталь. «В СССР профлист был очень дефицитным, железо для частного использования было не достать. В 1960-е с трудом его доставали для бетонных работ. И только в перестройку стали делать металлическую крышу, имитирующую черепицу»,— рассказывает Алексей Крашенинников. Популярность профлист стал набирать в 1990-е, когда появилась автомобильная краска, защищающая его от ржавчины. Им стали активно крыть крыши, продолжает Крашенинников: «А потом этот материал неожиданно перешел на заборы».

Профилированный настил когда-то применялся для кровли и служил защитой от дождя и снега

Фото: Дмитрий Лебедев, Коммерсантъ

У забора из профлиста, вероятно, нет одного автора. В столичном регионе все началось с Новолипецкого металлургического комбината, который лет десять назад начал массово выпускать металлочерепицу, рассказывает Петр Сапожников. Потом завод стал делать профили с прямыми углами.

«А мы уже в процессе придумали использовать эти профили для установки заборов,— утверждает Сапожников.— Пустили идею в массы».

Это было дело случая. «Помню году в 2004–2005-м мы из прямоугольной металлочерепицы делали кровельный материал на дом. И заказчик попросил нас “сделать что-то типа забора”,— вспоминает Сапожников.— Бригадира ребят-установщиков мысль осенила: а почему бы нам забор из профильного металла не сделать? И мы сделали все в одном формате — и кровлю, и ограждение. Заказчику понравилась. И нам понравилось. Дальше появились новые заказчики. Рынок на тот момент был развивающийся, могли увидеть и тут же скопировать».

Забор как скрепа

В Москве на Рублевке, территории компактного проживания бизнесменов и чиновников, глухие заборы высотой 6–8 м. Подобные многометровые сплошные ограждения есть только у тюрем и монастырей. «Забор — это явление сегрегации городского пространства. И символически определяет силу собственника»,— отмечает Алексей Крашенинников.

Высота заборов — иногда вопрос принципиальный. Это не только помогает укрыться от окружающей действительности, но и скрывает жизнь за забором

Фото: Юрий Мартьянов, Коммерсантъ

Для американского фермера забор — это прежде всего разграничение, которое позволяет избежать спора о границах собственности. «Есть еще так называемый белый забор — это символ дома, невысокая ограда из вертикальных белых планок,— объясняет Владимир Паперный.— Американская мечта подразумевает, что у тебя появился дом и такой вот белый деревянный забор. Причем невысокий, через который все видно и легко перепрыгнуть. Это абсолютно условная вещь, она ни от чего не защищает».

Такое возможно только при развитых институтах собственности и права, в надежде в том числе и на справедливый суд.

В России ситуация иная. «В обществе, где каждый жил в условиях страха вторжения со стороны государства и человека, забор — это символ стремления к покою и личному пространству»,— пишет Максим Трудолюбов, бывший редактор отдела «Комментарии» газеты «Ведомости», в книге «Люди за забором. Частное пространство, власть и собственность России». По его мнению, есть как минимум три причины живучести заборов в России: «Во-первых, они были и остаются памятниками до конца не реализованной мечте о приватности. Во-вторых, служат псевдорешением проблемы собственности — ее недостаточной легитимности и слабой защищенности. В-третьих, заборы — это физическое проявление недоверия людей друг к другу. Ограды служат этим целям повсюду, но именно у нас нужда в них продержалась дольше, чем в других обществах, и оказалась более выраженной».

Заборы — это не только ограда, но и первая социальная сеть, на которой можно высказаться о наболевшем, наладить связи или написать манифест

Фото: Виктор Коротаев, Коммерсантъ

Во времена СССР в городе доминировала культура, связанная с коммунальным житьем, рассуждает Алексей Крашенинников. Это был аналог европейской традиции жизни в local community, когда сильная роль неформальных городских сообществ способствует кооперации между людьми. Отличие в СССР существовало неявное, но важное: в западной традиции горожане владели жильем, были представлены в органах власти, у них было право голоса. Они — граждане. Базовой во всем этом была самоорганизация — поглощенная и фактически задушенная в советское время. Впрочем, неформальные сообщества, решающие проблемы на дворовом уровне, существовали и в СССР. «Как только мы уходим от традиции социального комьюнити, кооперации, появляются заборы»,— говорит Крашенинников.

Сегодня, как и в 1930-е, отмечает Владимир Паперный, в стране идут схожие процессы. «Заборы появляются в самых неожиданных местах. Скажем, дом Корбюзье на Мясницкой улице с самого начала планировался как открытое пространство. Дом восстановили. Но окружили не просто забором, а забором со страшными острыми кольями, напоминающими Ивана Грозного. Это странное противоречие: вроде бы дом открыли, но при этом забор, войти в дом нельзя, и пугающие железные колья».

С тех пор как жителям Москвы разрешили огораживать придомовую территорию, столичные дворы стали превращаться в гетто. Ходить там неудобно даже самим обитателям домов

Фото: Дмитрий Лебедев, Коммерсантъ

Все это напоминает роль заборов и границ в советской культуре 1930-х годов, которая была очень ясная, отмечает культуролог: «Постепенно лозунг “Пролетарии всех стран, соединяйтесь” исчезает со всех изданий, кроме газеты “Правда” и публикаций Института марксизма-ленинизма. Идея международной солидарности рабочих, доминировавшая в 1920-е годы, меняется. По мере того как идея горизонтального международного единства сменяется идеей вертикальной — построения социализма в одной стране, постепенно возрастает роль границ, их нелегальный переход карается расстрелом. Повсюду появляются скульптуры пограничника с овчаркой и карабином, песни типа “Эй, вратарь, готовься к бою, часовым ты поставлен у ворот”. Роль границы и охраны ее становится чрезвычайно важной».

Параллели напрашиваются.

«Есть государство, обносящее себя забором. Это новая политическая ситуация после 2014 года. Милитаристская и изоляционистская атмосфера таким причудливым образом проецируется на сознание граждан»,— говорит Сергей Медведев из НИУ-ВШЭ.

Он уверен, что количество заборов в РФ четко коррелирует с ситуацией в стране: «С одной стороны, у нас становится больше частной собственности. С другой — права собственности защищаются все слабее. Поэтому люди стремятся оградить ее от государства, соседей. Это старый страх, но сейчас ничего не происходит, что бы уверило людей в надежности их собственности».

Экономист Александр Аузан также отмечал, что между заборами и уровнем доверия людей друг к другу есть обратно пропорциональная связь: чем ниже доверие, тем выше заборы. «Доверие — основной капитал любого общества, у нас его не хватает, прежде всего потому, что общество атомизированно, сегментированно, растет раскол между богатыми и бедными, пропадает социальная солидарность»,— уверен Сергей Медведев.

Фасады реальности

У российского забора есть еще одна функция — скрывать неприглядную действительность.

В 2011 году власти Ульяновска, готовясь к визиту президента РФ Дмитрия Медведева, огородили садовое товарищество двухметровым глухим забором. А сделать калитку в нем забыли, предложив дачникам подождать, пока президент уедет. В том же году Медведева встретили забором и в подмосковном Лыткарино, где так «задрапировали» похожий на барак двухэтажный дом. С подобными заборами сталкивались и Владимир Путин, и Сергей Собянин.

«Это российская особенность. Я другой такой страны не знаю, где так сильно было бы развито искусство маскировки»,— иронизирует Сергей Медведев.

Путешественник Маркиз де Кюстин, напоминает он, еще в 1839 году писал о том, что «Россия — это страна фасадов», раскрашенных заборов, за которыми запустение и грязь.

Более свежий пример: самарские власти к чемпионату мира по футболу вознамерились построить декоративные заборы высотой 2–2,5 м вдоль гостевых маршрутов — иностранцев, едущих на чемпионат, будут принимать по высшему разряду, как руководителей страны.

«Большинство это устраивает,— объясняет Сергей Медведев.— Многие все понимают, но не хотят трогать, потому что это заведенный социальный порядок. Поставить этот порядок под вопрос — поставить под вопрос саму политическую систему».

Историк отмечает, что вся культура, советская в особенности и российская в целом, ориентирована на ограничения в передвижении. Решения, что и как ограничить, в итоге принимают конкретные люди, которым это право делегировала власть. «Сейчас реализуются старые, длинные модели русской истории, которые были подзаморожены,— рассказывает Сергей Медведев.— Все это идет от полувоенного государства, заточенного на выживание. Сейчас актуализированы архаичные слои русской психики, и вместе с русской архаикой поперла тема заборов».

Участок земли огородили забором из щитов длина каждого из которых 3 метра сколько израсходовали таких щитов если длина участков 100 метров а ширина в 2 раза меньше длины памогите пожалста

Помогите решить к-т ! Желательно с объяснениями… Спасибо большое заранее 734(6) и 738(1,2) Люблю вас Стрелок стреляет по мишени дважды. Вероятность попадания при первом выстреле равна 0,9, а при втором 0,8. Найти вероятность того, что будет: а) только одно попадание, б) хотя бы одно попадание. Помогите пожалуйста прощууууу 6 класс Как нарисовать площадь прямоугольника 40 см длина его 8 см Go go program join17 Помогите пожалуйста решить (1-1/2)³÷(1/3-1/4)²×(1/6)² = можно полностью решение !!! ПОЖАЛУЙСТА помогите !!! Решение поэтапное дроби . (1-1/2)³÷(1/3-1/4)²×(1/6)² = 1 На спектакль в театр зверей пришли 87 зрителей. Сколькодетей смотрели спектакль, если их было на 15 больше,А сколько взрослых смотрело. с условиями спектакль?чем взрослых? с условиями​ Дөңгелек үш секторға бөлінген. Бірінші сектордың бұрышы екінші сектордың бұрышынан 3 есе үлкен болса,үшінші сектордың бұрышынан 2 есе​

«Красная линия»: как не стать «захватчиком» муниципальной земли

Частников незаконно заставляют сносить заборы из-за «красных линий». Так называют границу между личной и муниципальной землями. Всё, что выходит за «красную линию», считается самовольным захватом. Местные власти требуют перенести постройки или сносят за счёт владельцев. По словам юристов, если земля узаконена, то предписание о сносе можно оспорить. Прецедент уже есть – в Барнауле местные жители выиграли спор с чиновниками о «красных линиях». Как доказать свою правоту – разбирался экономический обозреватель «Вестей ФМ» Павел Анисимов.
Конфликты из-за «красной линии», на которой заканчивается «своё» и начинается муниципальное, бывают не реже, чем споры между соседями по поводу межи. Человек покупает участок с документами, строится, а потом приходит местная администрация с претензией, что он залез на казённую землю. «Захватчиков» штрафуют и заставляют передвинуть забор вглубь своего участка. Если на полосе отчуждения стоит дом – его сносят.

Пугающие частников «красные линии» – это границы территорий общего пользования, которые нельзя занимать частникам. Эти границы как действующие, так и будущие: например, запланировано строительство новой широкой дороги, и границу смещают в частный сектор. По закону муниципалитет обязан выкупить землю и строения под снос. Но компенсацию платят редко: в суде администрация показывает свежий генплан, по которому собственник внезапно стал самозахватчиком.

В редких случаях постройки не трогают. В Барнауле, например, из-за переноса «красных линий» на нескольких улицах администрация обязала убрать все заборы и хозблоки. В итоге суд решил, что требование властей незаконно. По бумагам люди владели участками с прошлого века, а генплан с новыми границами появился несколько лет назад. Суды обязаны сравнить давность права собственности на участок и нанесения «красной линии», отмечает гендиректор юридической фирмы «Юрвиста» Алексей Петропольский. Если документы на землю и дом – в порядке, то это – уже проблема местной администрации.

ПЕТРОПОЛЬСКИЙ: Если у вас земельный участок прилегает к дороге, а градостроительный план зону отчуждения увеличил, то по закону вам положена компенсация стоимости в случае изъятия земельного участка плюс дома. Вам должны компенсировать стоимость участка по рыночной цене либо оставить всё как есть.

«Красные линии» «залезают» на частные владения из-за ошибок в оформлении прошлым собственником. Или когда нынешний владелец решил «прирезать» пару метров и без разрешения передвинул забор на муниципальную землю. Зоны отчуждения внезапно расширяют вдоль трубопроводов – для большей безопасности. В итоге «СНТ на трубе» идут под снос. Некоторые садоводы получают компенсацию, так как, зная об опасном соседстве, оформили дома по «дачной амнистии», без занесения точных координат в Росреестре. Те, кто не успел, не могут зарегистрировать постройки за «красной линией» и ждут предписания о сносе за свой счёт, рассказывает директор кадастровой компании «Вита-Хауз» Марьян Будич.

БУДИЧ: Все участки, которые сейчас попадают в охранную зону, – в зоне риска, так как люди не смогут оформить свои объекты недвижимости. У нас есть заказчик, у которого дом расположен в охранной зоне РЖД, и вокруг дома построены, зарегистрированы, стоят не один десяток лет, а он теперь не может оформить свой дом, потому что недавно образовали охранную зону.

«Красные линии» постоянно «гуляют», и в случае претензий со стороны администрации собственник должен сначала перепроверить границы своего участка по документам на землю и дом. Если всё правильно, можно не волноваться. С гаражами и хозпостройками – сложнее. По закону их можно не регистрировать, чем многие пользуются. Если на такое строение зашла «красная линия», нужно выяснить, точно ли гараж – в границах личного участка. Если это так, его не тронут или выплатят компенсацию. Бывает, что земля и дом вообще не оформлены. В таком случае человек, скорее всего, проиграет спор по зоне отчуждения. Ему придётся переносить забор на «красную линию» градостроительного плана. Если на руках есть старые документы на землю, её можно узаконить в Росреестре. Границы участка определяет кадастровый инженер, и в спорных случаях придётся судиться.

Другой случай – когда собственники действительно «прирезают» муниципальную землю до дороги от своих домов. Оказывается, и такой самозахват можно узаконить. Владельцы наделов подают документы на публичные слушания о переносе «красной линии» дальше от участков. Если получится, штрафы и предписания снос заборов аннулируют, а затем можно попытаться оформить землю в собственность.